Деревянное зодчество на Руси. Как это было... Статьи о строительстве загородного домаДеревянное зодчество на Руси. Как это было… 18.05.2011 12:04 Большая часть наших современников считает, что времена, когда по нашей земле не ездили машины, когда города были деревянными, а люди говорили и писали по большей части на непонятном нам языке, ушли в далёкое прошлое. Им кажется, что мы можем каким-то образом почувствовать особенности быта и нравов наших далёких предков только в музее, посмотрев через стекло на предметы, найденные археологами. Наверное, в какой-то степени они правы, но что будет, если отъехать, например, в северную часть европейской России, остановиться у какой-нибудь деревни и зайти в любой дом? Мы соприкоснёмся с традициями, которые зародились во времена, когда Русь только-только сформировалась как государство, когда Москва была простым селом, а люди в общей массе язычниками. Благодаря находкам археологов, письменным источникам, дошедшим до нас в основном в переписанном виде, и анализу традиций современной деревни, можно выявить некоторые закономерности и восстановить приблизительную картину быта и нравов тех времён, представить, как жили наши предки, ведь жилище — один из важнейших и наиболее ярких показателей культуры. Это своего рода зеркало, отражающее жизнь народа, которому оно принадлежит. На жилище, его устройстве, компоновке, оборудовании и убранстве сказываются не только природная среда, развитие производительных сил и общественный строй, не только характер и уровень цивилизации народа, но и его этнические или национальные черты, его духовные свойства, верования, таланты и наклонности, его социальная структура, особенности жизни различных слоёв, привычки, вкусы и понятия. Глубоко и правильно судить о состоянии какого-либо народа на той или иной ступени его истории невозможно, не представляя достаточно отчётливо жилищ, принадлежавших в то время его основным слоям, не имея исчерпывающих данных о их характерных чертах.

Без этого немыслимо и сколько-нибудь точное суждение о внешней стороне жизни — об облике городов и сельских поселений, о характере повседневной и праздничной домашней обстановки. Англичане говорят: Мой дом — моя крепость. Если бы эту поговорку услышал наш далёкий предок, он бы, наверное, сказал: «Мой дом — мой мир». В северной русской избе можно было жить, не выходя из неё неделями, но при этом иметь доступ и к стойлам, и к сеннику, и к кладовым. Традиционный русский дом — модель мира, какой её представлял русский человек. Срубные дома на Руси строились из хвойного леса, потому что сосна и ель имеют прямой и ровный ствол не требующий больших усилий для конопатки стен и, следовательно, лучше сохраняющий тепло.

К тому же, хвойные породы дерева обеспечивают в избе сухость насыщенного смолой воздуха и создают сравнительно лучшие для жизни гигиенические условия. Лиственница и дуб ценились за прочность древесины, но они были тяжелы и трудны в обработке. Их применяли только в нижних венцах срубов, для устройства погребов или в сооружениях, где нужна была особая прочность (мельницы, соляные амбары). Другие породы деревьев, особенно лиственные (береза, ольха, осина) применялись в строительстве, как правило, хозяйственных зданий. В лесу получали необходимый материал и для кровли. Чаще всего береста, реже кора ели или других деревьев служили необходимой гидрозащитной прокладкой в кровлях.

Для каждой надобности деревья выбирались по особым признакам. Так, для стен сруба стремились подобрать особые "теплые" деревья, поросшие мхом, прямые, но не обязательно прямослойные. В то же время для теса на кровлю обязательно выбирались не просто прямые, но именно прямослойные деревья. Соответственно назначению деревья метились еще в лесу и вывозились к месту строительства. Если пригодный для построек лес был далеко от поселения, то сруб мог быть срублен прямо в лесу, ему давали выстояться, высохнуть, а потом перевозили к месту строительства. Но чаще срубы собирали уже на дворе или поблизости от двора. Место для будущего дома выбирали очень тщательно.

Для возведения даже самых крупных построек срубного типа обычно не сооружали специального фундамента по периметру стен, но по углам зданий (изб, клетей) закладывались опоры — крупные валуны, большие пни. В редких случаях, если протяженность стен была много больше обычной, опоры ставили и в середине таких стен. У срубного дома IX-X веков ещё были черты сходства с полуземлянкой: они были небольшие, состоявшие, как правило, из одного только квадратного или почти квадратного помещения, служившего всей семье и для работы, и для приготовления пищи, и для еды, и для спанья. Размеры домов в разных семьях были разными, но в целом приблизительно он составлял 16 м2. Пол, как и в поздних полуземлянках, был почти всегда дощатым, приподнятым над землей и врубался обычно во второй-третий венец сруба. Если же половые доски клались на землю, то внизу подкладывались специальные опоры. Потолка тоже не было. Помещение имело одно или несколько маленьких волоковых окошек.

Волоковое окно — небольшое окно, вырубленное в двух расположенных друг над другом бревнах деревянного сруба на полбревна вверх и вниз. Изнутри волоковое окно закрывается (заволакивается) тесовой задвижкой, выполненной из доски. Вдоль стены дома, где находилась входная дверь, зачастую устраивалась под сводом кровли, край которой опирался на столбы, открытая галерея с дощатым полом; для поддержки столбов и пола параллельно стене клали ряд брёвен. А в древних русских городах жилища не намного отличались от сельских.

Это в основном было связано с тем, что город как таковой чаще всего происходил из деревни, и связь не могла потеряться так быстро. Тем не менее, некоторые различия были. Например, относительно редкий, но всё же встречающийся тип городского жилища — клети в городнях городского вала. Городня — деревянно-земляное укрепление города, её конструкция позволяла оставлять не засыпанными некоторые участки, в которых делались срубы.

Они использовались для жилья и хозяйственных нужд. Такая изба была немного меньше обычной, у неё был земляной пол, окна отсутствовали, а потолком служила верхняя боковая площадка стены. Иногда такие помещения располагались в два ряда так, что жилому срубу одного ряда соответствовала хозяйственная постройка другого. Большинство жилищ этого типа относится кXII-XIII векам и обнаруживается при раскопках таких городов-крепостей как Райки, Колодяжин, Изяславль, Ленковцы и т. д. В X веке в городах появляются пятистенки — цельнорубленые двухкамерные дома, у которых удлинённый сруб сразу же при постройке снабжался пятой стенкой, врубленной поперёк. Эта стена обычно делила дом на две неравные части, причём печь стояла в большей, а вход в дом был через меньшую. Дома феодальной знати были трехкамерными: в них две избы или изба и клеть соединялись постройкой более легкой конструкции. В летописях в составе боярских и княжеских дворцов кроме изб упоминаются палаты (приемные помещения), терем, сени, ложница или одрина и медуша — нечто вроде погреба, в котором изначально хранился мёд. Каждый богатый горожанин обязательно возводил верхний этаж — терем (от греч.

«кров, жилище»), который сооружался над сенями, на подклете. Подклет — нижний этаж хором, использовавшийся для хозяйственных нужд. В фольклоре и литературе слово «терем» часто обозначало богатый дом. В былинах и сказках в высоких теремах жили русские красавицы. В тереме обыкновенно располагалась светлица — светлое помещение с несколькими окнами, где женщины занимались рукоделием. В старину терем, возвышавшийся над домом, было принято богато украшать. Часто роспись потолка и стен ассоциировалась с небом, здесь изображали дневное или ночное светило, яркие звезды. Не только живописная роспись делала терем привлекательным: его крышу иногда покрывали настоящей позолотой или медными листами, создающими на солнце эффект золотого мерцания. Отсюда и название «златоверхий терем». В некотором отдалении от дома находились специальные опочивальни — одрины.

Это слово имеет славянское происхождение и свидетельствует о том, что в этих помещениях находились постели для сна, причём и послеобеденного тоже. К дому обычно примыкало крыльцо, покоившееся на прочных деревянных столбах. Дома, особенно их верхнюю часть, как правило, богато украшали. Резчиков и плотников на Руси всегда было много, и для них не составляло большого труда вырезать сложнейший растительный орнамент или воспроизвести сцену из языческой мифологии.

Крыши домов украшали и вовсе шикарно — резными полотенцами, ширинками, петушками, коньками, шатриками и т. д. Княжеский дворец, разумеется, был намного просторнее и более искусно построен. Его двумя характерными чертами были гридница и терем. В Киевском дворце эти два здания были каменными уже в десятом веке. Гридница — в своём роде приёмная князя. Многие исследователи считают, что это зала для парадных приёмов и различных торжественных актов. В ней угощались бояре, гридни (гридни составляли отборную княжескую дружину, которая потом преобразовалась в мечников. Гридни или гридень происходит от шведского слова: меч (gred), придворная стража. Вероятно, слово варяжское), сотники и все нарочитые люди (именитые граждане). Другое место, служившее, вероятно, для той же цели — сени.

Сени — обширная терраса 2-го этажа дворца (по мнению некоторых исследователей даже отдельная постройка, сообщавшаяся с другими дворцовыми постройками переходами). В старину существовали различные обряды, связанные с жилищем. Магическая защита дома осуществлялась посредством правильного его размещения в пространстве и соблюдения специальных ритуалов при выборе места и строительстве, а после постройки при помощи разного рода символических изображений. Если дом есть «мини-модель» Вселенной, то орнаменты, украшавшие его, были, прежде всего, призваны наглядно показать его подобие и тождественность всему Мирозданию.

Очевидно, именно поэтому знаменитая резьба, украшающая и поныне северные избы (не только, впрочем, избы, но и многие деревянные, а впоследствии — каменные храмы), фактически служит иллюстрированным отображением традиционного представления наших предков о мире. Правильно построенный дом с изображением идеального миропорядка сам по себе должен был служить наилучшей защитой от возможных бед и неприятностей. Возведение дома сопровождалось множеством обрядов. Начало строительства отмечалось обрядом жертвоприношения курицы, барана. Он проводился во время укладки первого венца избы. Славяне, как и другие народы, "разворачивали" строящееся здание из тела существа, принесенного в жертву Богам. По мнению древних, без такого "образца" бревна ни за что не могли сложиться в упорядоченную конструкцию.

"Строительная жертва" как бы передавала избе свою форму, помогала создать из первобытного хаоса нечто разумно организованное… "В идеале" строительной жертвой должен быть человек. Но к человеческой жертве прибегали лишь в редких, поистине исключительных случаях — например, при закладке крепости для защиты от врагов, когда речь шла о жизни или гибели всего племени. При обычном строительстве довольствовались животными, чаще всего конем или быком. Археологами раскопана и подробно исследована не одна тысяча славянских жилищ: в основании некоторых из них найдены черепа именно этих животных. Особенно часто находят конские черепа. Так что "коньки" на крышах русских изб отнюдь не "для красоты". В старину к задней части конька прикрепляли еще и хвост из мочала, после чего изба уже совершенно уподоблялась коню. Собственно дом представлялся "телом", четыре угла — четырьмя "ногами".

Вместо деревянного "конька" некогда укрепляли настоящий лошадиный череп. Закопанные же черепа находят и под избами X века, и под выстроенными через пять столетий после крещения — в XIV-XV веках. За пол тысячелетия их разве что стали класть в менее глубокую ямку. Как правило, эта ямка располагалась под святым (красным) углом — как раз под иконами! — либо под порогом, чтобы зло не сумело проникнуть в дом. Другим излюбленным жертвенным животным при закладке дома был петух (курица). Достаточно вспомнить "петушков" как украшение крыш, а также повсеместно распространенное убеждение, что нечисть должна исчезнуть при крике петуха. Клали в основание избы и череп быка. И все-таки древняя вера, что дом строится "на чью-нибудь голову", бытовала неискоренимо.

По этой причине древние русичи старались оставить незавершенным хоть что-нибудь, хоть краешек крыши, чтобы обмануть судьбу. Слова хоромы (дом, жилище) и храм (освященное место богослужения) — филологически тождественны. Первые жертвоприношения, первая мольба и первые религиозные очищения совершались в избе, пред очагом, что довольно ясно подтверждается остатками дошедших до нас обрядов. Огонь в домашней печи можно поддерживать только приношением разных сгораемых материалов, пожираемых пламенем: отсюда простым и естественным образом явилась жертва очагу. Наиболее торжественным жертвоприношением чтили очаг при повороте солнца на лето, в разведенный огонь бросали хлебные зерна и лили масло, испрашивая обилия в доме и плодородия в жатвах и стадах.

Затем вся семья садилась за стол, и вечер, по непременному обрядовому закону, оканчивался пиром. После ужина разбивали о землю опорожненные горшки, чтоб (по народному объяснению) прогнать из дому всякий недостаток. Горшок, в котором переносят на новоселье горячие уголья очага, также разбивается: как освященная участием в религиозном обряде, посуда эта должна быть изъята из обиходного употребления. По всему вероятию, из этих обрядов родилась примета, по которой разбить на пиру что-нибудь из посуды предвещает счастье. Что первоначальные жертвоприношения принадлежали очагу — это убедительно доказывается тем фактом, что атрибуты кухни и очага — кочерга, помело, голик, ухват, лопата, сковорода и т. д. получили значение орудий жертвенных и удержали это значение даже до поздней эпохи языческого развития. Огонь очага прогоняет нечистую силу холода и мрака, а потому пред этим родовым пенатом производилось религиозное очищение, освобождающее от враждебных влияний темной силы. Аналогичным образом старались защитить и двор. На шестах забора развешивали камни с дырками — «куриных богов». Недаром полагают, слово «куриный» — видоизменённое «чуриный», то есть имеющий отношение к Чуру, или Шуру, божеству или духу предков (возможно, и просто некоему связанному с предками понятию).

Немаловажно, что «чур» одновременно означает и «межа», «граница». Иными словами, можно говорить о Чуре и как о духе предка — охранителе, и как о божестве межи. Глиняные горшки и крынки, которые в русских деревнях и сёлах доныне вывешивают на заборах и плетнях, также имели охранительное магическое значение. Считается, что таким образом можно было отгонять хищных птиц и уберегать птиц домашних. Но уж очень тесно — и едва ли случайно — этот обычай перекликается с западноевропейской традицией размещать вокруг дома ловушки (или бутылки) для ловли недобрых духов. Знать свою культуру, свои корни необходимо.

Достаточно заметить — и, скорее всего, это будет верно (хотя и не ново) — что без прошлого нет будущего, нет развития, как отдельного человека, так и всего общества… Сейчас мы живём в комфортабельных квартирах или загородных домах с отоплением и горячей водой в кране, и слово «терем» ассоциируется у нас скорее с детской сказкой, чем с реальной жизнью наших далёких предков. Да, сейчас не встретишь курных изб. Какие и были, те уже давно перестроены в "белые": устроен кирпичный дымоход и потолки не пачкаются сажей. И если спросить у человека, не занимающегося историей Древней Руси, как и где жили люди, когда ещё не было привычных нам срубных домов и печей, то он, скорее всего, просто пожмёт плечами. Время шагает вперед. Полуземлянке и курной избе, как и многим другим атрибутам минувшего, подписан приговор, не подлежащий обжалованию, но, тем не менее, через века проходят традиции и вот мы суеверно запускаем в наши квартиры кошек, украшаем крыши дач фигурками петушков и не ходим по ночам в баню. Мы упорно держимся за прошлое, чтобы чувствовать себя увереннее в современном ритме жизни.