Желательно объяснить учащимся смысл высказывания известного художника, чтобы вызвать уважение и к предмету, и к тем произведениям, о которых будет идти речь.

Занятия желательно строить так, чтобы разговор о произведении не ограничивался лишь его сюжетом. Важно объяснить художественное решение, показать, как сама форма, все художественные средства выразительности помогают раскрыть образное содержание, заложенное в изображенном предмете. Любое занятие должно идти по принципу углубления темы, объяснения специфики данного вида искусства на примере наиболее интересных и разных произведений. Мы старались провести этот принцип в данной книге.

В наше время огромное значение для читателя и зрителя имеет документальная запись, связанная с интересующим периодом истории или с человеком. Именно поэтому, с целью сделать беседы преподавателя более интересными, живыми, заострить их основные идеи и важные мысли, в книге приводятся многочисленные высказывания и воспоминания самих авторов скульптур. Как верно отметил академик Д. С. Лихачев, «интеллигентный читатель интересуется теперь не только тем, что создано, но и как создано. Знание личности автора, его биографии, его творчества, самого процесса создания произведения освещает это произведение, углубляет его понимание; современному интеллигентному читателю это знание совершенно необходимо».

Учитель должен поддерживать и развивать зрительную память и ассоциативное мышление школьника, исходя из особенностей восприятия ребенком мира, объяснять значение символов, аллегорий, композиционного своеобразия каждого произведения скульптуры, отношение скульпторов к изображаемой детали.

Хотелось бы, чтобы в результате бесед учителя со школьниками удалось раскрыть многообразие советского искусства скульптуры в его показе красоты советского человека.

Его человеческая сущность, художнический темперамент, образ мышления выявляются в каждом мазке -мы видим, когда сосредоточенное раздумье, а когда взрыв ярости водят его кистью, и мы знаем, что любое состояние автора, угадываемое нами в полотне, -по интенсивности цвета, форме мазка, изгибу линии всегда точно и справедливо выражает чувство, каким художник-коммунист в силу своих убеждений, своего выношенного, выстраданного мироощущения отзывается на зло и добро жизни.

Пабло Неруда сказал однажды ему: «Ты даешь землю, хлеб своей живописью».

Ренато Гуттузо ответил: «Если бы я мог выбрать для себя историческую эпоху и профессию, я выбрал бы настоящее время и профессию художника».

Таковы его «Донесение из Вьетнама», «Рим -открытый город», «Новости», «Посещения»… Все эти и многие другие полотна, панно, рисунки Гуттузо, созданные в 60—70-х годах, свидетельствуют о безостановочности поисков художника, его смелом экспериментировании, позволяющем расширить границы образной выразительности, эмоционально-психологического воздействия в соответствии с требованиями и условностями современного восприятия.

Но эти поиски ни в чем не становятся формальными, формалистическими; они всегда подчинены важной и глубокой идее. Панно «Посещения» (1971 г.) на первый взгляд неожиданно для Гуттузо -его сюжет, если можно так выразиться в данном случае, фантастичен. В гости к художнику пришли Пабло Пикассо, Альбрехт Дюрер, Марлен Дитрих. Что объединило их в пространстве веков? Все трое юбиляры года, но главное не это: в панно они представляют различные аспекты искусства, различные способы восприятия и отражения жизни. Философская одухотворенность и отстраненность Дюрера, оптимистическое умение Пикассо наслаждаться неповторимыми мгновениями жизни как глотком прекрасного вина, женская привлекательность, эмоциональность и артистизм Дитрих представлены здесь очень рельефно. Они не исчерпывают, конечно, всех граней творчества. В картине, в ее иллюзорном пространстве оставлено еще два стула: на одном, судя по его текучим, мягким формам, вполне мог бы расположиться экстравагантный метр сюрреализма Сальвадор Дали, другой, перед шкафчиком с красками и кистями, принадлежит, видимо, хозяину дома…

В своем творчестве ему удалось разрешить сложнейшую общественно-эстетическую задачу создать высокое современное искусство, признанное самыми придирчивыми специалистами, знатоками искусства и понятное широким массам. Злобная критика его пути и его позиции со стороны реакции и тех художественных кругов, которые связаны с меркантильными интересами абстрактного формотворчества, рассыпается в прах при соприкосновении с его полотнами, с их гуманистической силой. Вот еще одно, чрезвычайно характерное признание из мюнхенского журнала «Tenden-zen»: «Сегодня, стоя перед большими картинами: «Люди в городе», «Рабочий, читающий газету» и т. д., мы поражены тем гимном, о котором совсем забыли за последнее время, гимном, проникнутым глубочайшим пониманием современного человечества, гимном красоты индивидуума в массе людей».

Гуттузо удалось решить и другую проблему, не столь масштабную, как достижение общего признания, но чрезвычайно важную для художественной практики: он показал истинное значение лабораторных опытов художника.

Верный гуманистическим традициям реализма, он своеобразно переплавил все то ценное, все те пусть даже крохи позитивного, которое дало развитие современных экспериментов в живописи, развитие, ставшее для очень многих путем в «ничто».

Даже в самых простых проявлениях искусство влияет на человека, будит его мысль, волнует воображение, окрыляет его.

Исключительно важной представляется мысль выдающегося советского художника, Героя Социалистического Труда, лауреата Ленинской премии Мартироса Сарьяна о способности видеть и понимать советское искусство: «Для строителя нового общества мало быть простым потребителем искусства, он обязан принимать активное участие в его развитии, обогащении его, отвечать за него, следовательно, знать его.

Все смотрящие видят, но часто не могут или не хотят видеть. Для того, чтобы понимать искусство (а кстати сказать, и красоту природы), требуется вкус, чуткость, способность удивляться – одно из самых дорогих свойств человека.

Порой доброжелательный, любознательный, но, к сожалению, с плохо развитым вкусом и потому или не понимающий искусство, или воспринимающий его плоско, может заявить: «Я в жизни этого не встречал. Это не похоже на то, что я знаю. Значит, написано (нарисовано, сыграно) плохо».

Но всякое искусство, в том числе и реалистическое, несет элементы условности. Условность способствует раскрытию сути натуры, созданию поэтического образа. Человеку, стремящемуся к пониманию искусства, необходимо чувствовать, понимать язык «реалистической условности».

Когда мы анализируем современные поиски советских скульпторов, то невольно вспоминаем пророческие слова Б. Королева, сказанные в 1920- е годы: «Новая скульптура должна быть не просто фотографированием видимого, не копией и подделкой под «живых», не паноптикумом, не ложной стилизацией, словом, не фальшивым, никому не нужным изображением, – нет, но плодом действительного эмоционального состояния художника, плодом великого душевного волнения и подъема. Тогда из-под руки художника- скульптора, водимой гением его искусства, рождается кристалл, светящийся людям и необходимый им, как хлеб, как воздух, как солнце. Тогда его профессиональный язык, язык его искусства – композиция скульптурных масс, распределение объемов, присутствие отвлеченных форм, фактура и прочее – становятся понятными каждому, имеющему живую душу и глаза, чтобы видеть».

Мы закончили рассказ об одном из интереснейших разделов советской культуры, советского искусства – рассказ о скульптуре. Книга предназначена для учителей средней школы и призвана помочь им в раскрытии проблем развития советского искусства, в привитии школьнику любви к сложному виду искусства – скульптуре. Эти беседы не претендуют на полное изложение истории советской скульптуры, на исчерпывающий анализ всех произведений, созданных за семидесятилетний период жизни нашего государства. Без сомнения, учитель может дополнить картину своего рассказа о советской скульптуре какими- то произведениями монументального искусства своего города или края, посмотреть их вместе со школьниками. Если же он имеет возможность познакомить учащихся с работами в музее, то изложение материала станет более интересным, содержательным и запоминающимся.

Вот почему мы видим в «Пляже» не только прекрасных юношей и девушек, наслаждающихся отдыхом, солнцем, нежностью песка и моря, но узнаем в них и нечто большее мы видим в них людей, тех, кто трудится, строит планы, мучается в сомнениях, страдает от неразделенной любви, выступает на митингах и умеет радоваться жизни тогда, когда она дает эти радости.

«Только такой, как Вы, живописец Жизни может оставить в памяти зрителей… неисчезающий и изменчивый образ бытия» -эти строки из письма к Гуттузо, опубликованного в журнале «Paragone», как будто навеяны созерцанием его «Пляжа», но, конечно же, и многих других его картин. Таких признаний множество. Люди отдают должное художнику-коммунисту, его глубокому, ничего не скрывающему и в то же время оптимистичному взгляду на мир. Люди миллионы людей больше всего ценят то, что «Ренато Гуттузо имеет смелость видеть мир таким, каков он есть». Это сказал французский поэт Поль Элюар. Видеть и все время открывать нам новые ценности, касаясь самых разнообразных сторон жизни, вбирая в себя то, что составляет круг интересов и раздумий наших современников, выражая их гнев, их заботу, их лирическую сосредоточенность.

Вот почему мы не можем и не должны считать некой интермедией, оправданным перерывом или даже необходимой сменой впечатлений появление таких картин Гуттузо, как «Буги-вуги в Риме» -чуточку ироничное вопрошание, обращенное к молодежи, как полные лирики картины -этюды «Неаполитанский юноша на солнце», «Римлянка», как «Пляж», грандиозный, знаменитый «Пляж», который во многих отношениях становится в ряд с самыми значительными, самыми «высокими» произведениями художника.

Нет, это не отход, пусть даже временный, не отклонение от генерального пути и не «каприз гения». Это явление иного, куда более значительного порядка. Это стремление к наиболее полному освоению действительности, к жизненно достоверному и полнокровному ощущению ее, к непосредственности восприятия тех солнечных квантов бытия, из которых и складывается сама могучая энергия жизни.

Я бы рискнул провести и более формальные (хотя, в сущности, и вполне содержательные) параллели. Посмотрите, как схожа композиция «Битвы у моста Аммиральо» с построением «Бегства с Этны», с одной стороны, и с «Занятием пустующих земель» с другой. Сравнивая их, вы подметите десятки нитей, связывающих эти внешне, сюжетно такие разные полотна. И сам способ размещения фигур в пространстве, и молнии взглядов в одном полотне, так похожие на сверкание клинков в другом, и та роль, которая в этих картинах отведена земле, всегда имеющей свой эмоциональный символический образ; это и животные четыре или пять, без которых не обходится дело, и повозка -одна и та же крестьянская повозка в «Занятии земель» и в «Битве у моста». Я уж не говорю об удивительном духовном сходстве персонажей, всегда, во всех случаях взятых из жизни, окружающей художника, из сегодня; в «Битве» связь с днем нынешним усилена еще и тем, что многие из друзей Гуттузо партизан, борцов Сопротивления -могут узнать себя в краснорубашечниках гарибальдийцах, сражающихся на его картине.

В этих трех больших, полифонического звучания полотнах Гуттузо завершил логический круг познания социальной сути, проведя своих героев через муки смятений и тревог, через страдания и горести к обретению решимости, к готовности действовать, к борьбе, в которой пасть, умереть и победить означало остаться верным себе -человеку, своей родине, своему народу, жаждущему справедливости так же, как хлеба и олив.

Путь, намеченный Гуттузо этим полотном, был подтвержден последовавшим за ним целым рядом этюдов, рисунков, эскизов, среди которых выделяются «Каменотес», «Раненый рабочий серных копей» и «Девушка, поющая «Интернационал». Этот устоявшийся, определившийся интерес, казалось, вряд ли должен был бы привести вдруг к такой новой вехе, как большое историческое полотно «Битва у моста Аммиральо», уводящее нас к временам борьбы гарибальдийцев с войсками Бурбонов, ко временам далеким, подернутым волнующей романтической дымкой. Однако вряд ли следует теряться в догадках, что привлекло Гуттузо к этому сюжету, вспоминая, что битва эта произошла близ Палермо, сицилийской столицы, родного города художника. Или что дед его был гарибальдийцем и принимал участие в этой битве. Это будут досужие, хотя и соблазнительные умозаключения.

Куда важнее погрузиться в страстную экспрессию этого огромного полотна, в бурлящий водоворот битвы, где хрипят кони и скрежещет металл битвы, битвы красного (красные рубахи гарибальдийцев) и синего (синие мундиры войск наемников), схватки убеждений, чувств и помыслов, в которых сама История, сама Жизнь были на стороне отважных неподкупных патриотов. Оглядываясь вокруг, видя, как дерутся, падают, умирают бойцы, как трещат расписные борта крестьянской повозки, случившейся тут, на месте схватки, как звенят клинки скрещивающихся в страшном ударе сабель, как кричат от нестерпимой боли раненые, вы понимаете наконец, для чего написана эта картина. Нет, это не любование видимым, впечатляющим героизмом и не олеографическое песнопение подвигу далеких предков – это бескомпромиссный, правдивый рассказ о том, какой ценой дается свобода и что значит путь борьбы за свои права.

Существенность, актуальность такой точки зрения, такого пути размышлений, заканчивающихся живописным взрывом большой тематической картины, становится особенно явной в условиях современной итальянской действительности.